Громкое дело: Охота на дамского негодника

Весной 1987 года могилевчан взбудоражили слухи о том, что в городе стали бесследно пропадать женщины. Пресловутое сарафанное радио, как всегда, раздуло масштабы опасности, и всё же страшилка родилась отнюдь не на пустом месте. Действительно, в конце мая в милицейских сводках появилась информация о том, что 31-летняя бухгалтер Шкловской спецшколы для слепых и слабовидящих детей Татьяна Балеенко (имена и фамилии фигурантов изменены), возвращаясь из областного центра после занятий в институте усовершенствования, села в попутный автомобиль, но дома в Шклове так и не появилась. Встревоженные родственники обратились в милицию, и сыщики немедленно приступили к поискам исчезнувшей женщины.

 

- Сразу после того, как было возбуждено уголовное дело, мы установили, что Татьяна Балеенко по окончании учебного дня приехала на окраину Могилева и голосовала на обочине дороги, ведущей в Шклов, - вспоминает события тех дней бывший начальник отдела уголовного розыска УВД Могилевщины полковник милиции в отставке Юрий КУЗНЕЦОВ. - Стали выяснять, кто из водителей мог проезжать по трассе в интересующее нас время, - чтобы появилась хоть какая-то зацепка в поисках. Представляете, какой это огромный объем работы? Двум оперативникам областного угро нужно было перепроверить весь транспорт, в который могли входить не только легковушки, но и грузовики, тракторы. И сделать это офицеры должны были по возможности самостоятельно, без помощи загруженных собственными заботами коллег из райотделов - чтобы не упустить ни одной мало-мальски важной для дела детали! Это сейчас у операторов мобильной связи можно запросить информацию о том, какие абоненты находились в зоне совершения преступления в определенный отрезок времени, и достаточно быстро очертить круг подозреваемых. А 30 лет назад нам пришлось скрупулезно буквально просеивать людей. В итоге список кандидатур, соответствующих обозначенным критериям, был составлен.

Начали дотошно выяснять у водителей, что, как и когда они делали 25 мая - в день пропажи Татьяны Балеенко. Как только полученная информация подтверждалась, человека отпускали.

В этом проверочном марафоне очередь наконец дошла и до некоего Николая Усачёва, 24-летнего слесаря завода «Могилевтрансмаш». В поле зрения сыщиков он попал в связи с тем, что имел собственную автомашину (в те времена и исходя из его возраста - факт весьма нетривиальный), на которой достаточно часто ездил проведать родителей, проживавших в одной из деревень Шкловского района. Но предъявить ему какие-то претензии или в чем-то засомневаться было невозможно даже при желании: алкоголем не злоупотребляет, не курит, практически безупречный работник, образцовый муж и отец. Поэтому с Усачёвым так же, как и с другими водителями, вежливо попрощались…

Уголовное дело по факту исчезновения Татьяны Балеенко еще долго могло оставаться в категории пресловутых висяков, потому что, несмотря на титанические усилия оперативников, так и не удалось установить свидетелей случившегося или найти хоть какие-то улики.

И вдруг через два года, 19 июля 1989-го, в Могилеве без вести пропала еще одна женщина - 29-летняя воспитательница шкловского детского сада Светлана Данилевская. Она тоже села в попутку, но до места назначения не доехала. По многим признакам это происшествие очень напоминало события двухлетней давности. Впрочем, было одно существенное отличие: известен конкретный человек, который не только видел Данилевскую, но и общался с ней буквально за несколько часов до случившегося.

Дело в том, что накануне исчезновения Светлана зашла в гости к своей подруге Марине Антоненко. Когда темы для общения были исчерпаны, Данилевская стала собираться домой. Позвонила родителям и сообщила, что выезжает. Поскольку на часах уже было около полуночи, до остановки общественного транспорта ее провожал муж подруги Георгий. Не дождавшись автобуса, решили останавливать машины. И вскоре один из водителей согласился подбросить Светлану до нужного места. Георгий помог женщине устроиться на пассажирском кресле и не спеша побрел в сторону своего дома. Правда, в квартире появился только через пару часов - теплой летней ночью решил повременить с отходом ко сну, курил на скамейке во дворе, о чем-то размышлял. Супругу Марину такое поведение мужа совершенно не встревожило - видимо, оно для нее было привычным. Не исключено, что именно поэтому, когда ей позвонили родители Светланы, обеспокоенные долгим отсутствием дочки, полусонная Марина на автомате сказала, что Георгий давно проводил гостью и вернулся домой. Это была роковая оговорка, бросившая на Георгия тень подозрения в причастности к исчезновению Данилевской.

Сыщиков можно было понять: уйдя провожать Светлану, Георгий отсутствовал несколько часов, несмотря на то, что от его дома до автобусной остановки максимум 15 минут неспешной ходьбы. При этом его жена почему-то утверждала, что вернулся он быстро. А тут еще выяснилось, что Антоненко - ранее судим. Словом, тревожные звоночки оказались столь явными, что с ними не мог не считаться даже прокурор, который согласен был дать санкцию на арест. Однако окончательное решение отложили до последнего собеседования с Антоненко.

Георгий Антоненко и сам осознавал, что все ниточки ведут к нему. Поэтому был искренне заинтересован в том, чтобы найти любые доказательства своего алиби. Не желая отвечать за чужой грех, активно сотрудничал с оперативниками и даже согласился отправиться к специалисту, который с использованием уникальной методики поможет вспомнить цифры регистрационного номера автомобиля, в который села Светлана.

- На такой необычный шаг мы решились, чтобы проверить правдивость доводов Антоненко и самим не утонуть в, казалось бы, единственно очевидной версии, которая на поверку может оказаться ложной, - замечает еще один участник раскрытия преступлений, бывший оперуполномоченный угро УВД подполковник милиции в отставке Григорий БУДКОВСКИЙ. - Естественно, полученную информацию процессуально зафиксировать было бы невозможно, она рассматривалась лишь как спусковой крючок для дальнейших розыскных мероприятий.

Из-за плохого зрения и темного времени суток Георгий Антоненко запомнил только, что машина, в которую села Светлана, была со скошенной задней частью кузова и расположенными по горизонтали фонарями стоп-сигналов. В то время моделей авто, подходящих под это описание, в СССР выпускалось немного: восьмая или девятая модели «Жигулей», а также «Москвич Комби». Когда сделали выборку всех таких автомобилей, зарегистрированных в области, в нее попал и «Москвич», принадлежавший проверявшемуся нами два года назад Николаю Усачёву. Ну а когда благодаря научным методам Георгию Антоненко удалось вспомнить цифры номера машины, подвозившей Светлану Данилевскую, оказалось, что три из них совпадают с номером авто Усачёва! Вот тогда мы за этого «таксиста» ухватились, что называется, мертвой хваткой…

Например, установили, что в день исчезновения Данилевской слесарь «Могилевтрансмаша» Усачёв работал во вторую смену, по окончании которой поехал на своей машине именно по той дороге, где голосовала Светлана, - значит, есть еще одна, пусть и косвенная, улика против него.

Тем не менее сам Усачёв упорно ни в чем не сознавался, а вещественные доказательства отсутствовали. Эксперты скрупулезно обследовали его «Москвич» - вплоть до напольных ковриков - но ничего существенного не обнаружили. Нашли, правда, женский волос, однако существовавшие тогда технологии не позволяли установить его принадлежность.
Работа с окружением Усачёва - в надежде, что всплывут какие-то примечательные подробности его биографии, - тоже ничего не дала.

И тут внезапно Николая Усачёва задержали за участие в массовой драке. Отбывая административное наказание, он случайно проговорился одному из «товарищей по несчастью», что несколько лет назад пытался напасть на какую-то женщину, но потерпел неудачу. И хотя потерпевшая позже заявила об этом факте в правоохранительные органы, к ответственности его так и не привлекли.

Когда оперативникам стали известны столь любопытные сведения, они в одной из районных прокуратур действительно разыскали материал проверки, подтверждающий слова Усачёва. После изучения документов сыщикам открылась следующая картина произошедшего.

Несколько лет назад Николай, проезжая всё по тому же Шкловскому шоссе, согласился подвезти девушку. В пути вдруг резко затормозил, свернул на обочину и набросился на пассажирку. Попутчица, к счастью, проявила поразительное хладнокровие и уговорила водителя немного потерпеть - мол, поедем лучше ко мне в гости, я живу одна в квартире, там всё осуществим в комфортных условиях и по обоюдному согласию. Усачёв ей поверил. Но едва машина остановилась возле подъезда, потерпевшая выскочила из салона и убежала: прямиком в милицию, где подала заявление о попытке изнасилования. Поскольку подобные случаи относились к компетенции органов прокуратуры, туда в итоге и были переданы соответствующие материалы. Но сотрудники прокуратуры тогда не нашли достаточных оснований для привлечения Усачёва к ответственности.

Сейчас же оперативники быстро отыскали девушку, которая подробно рассказала о происшествии (случившемся примерно за полгода до исчезновения Татьяны Балеенко) и подтвердила, что угроза ее жизни действительно была. На этот раз прокуратура, оценив открывшиеся обстоятельства, возбудила уголовное дело и арестовала Усачёва.

- Такой неожиданный поворот событий заставил подозреваемого нервничать, - отмечает Юрий Кузнецов. - Нужно было воспользоваться этим его подавленным состоянием и очевидной растерянностью. Причем делать это стоило максимально быстро. Ведь если он в СИЗО успеет рассказать свою историю каким-нибудь сокамерникам с богатым уголовным прошлым - кто знает, чему они его научат и какой линии поведения посоветуют придерживаться. Этим опасением я поделился с сотрудником ГУУР МВД Петром Попковым, который работал с нами над раскрытием исчезновений женщин. И тогда мы решили перевезти задержанного на его малую родину в Шклов. Потому что там в ИВС была возможность разместить его в камере одного, без подсказчиков с несколькими судимостями за спиной.

По дороге в Шклов мы с Попковым методично, но осторожно убеждали Усачёва признаться в содеянном - дескать, покажи, где спрятал тела жертв, родители смогут хотя бы по-христиански похоронить своих погибших дочерей. Увы, он молчал.

Прибыв к месту назначения и оформив необходимые документы, предупредили всех дежурных и начальника ИВС о необходимости строгой изоляции подозреваемого и недопущении его контактов с другими людьми. Такое распоряжение обосновывалось еще и тем обстоятельством, что отец Усачёва был уважаемым человеком в Шкловском районе: работая в лесничестве, организовывал охоту для высокопоставленных должностных лиц и многих из них знал лично. Поэтому вполне мог воспользоваться своими связями и предпринять попытку спасти сына от тюрьмы.

Наверное, все эти факторы - неожиданный арест, общение с сыщиками, пребывание в одиночной камере - в результате сломали Усачёва. И сыграли решающую роль в раскрытии жестоких преступлений.

Уже через несколько дней начальник Шкловского РОВД позвонил в Могилев и доложил, что арестованный просится на 
беседу.

- Я понимал, что нам, оперативникам, нужно первыми прибыть к подозреваемому, чтобы зафиксировать его рассказ о самых важных деталях совершенных преступлений, - продолжает Ю. Кузнецов. - И мы успели. В разговоре с ним, опасаясь ненароком спугнуть, не мешали ему просьбами вспомнить какие-то подробности - хотели, чтобы для начала сообщил, где спрятал тела погибших. И еще уточнили, не остались ли у него вещи потерпевших. Он признался, что забрал у первой жертвы часы, которые хранятся в родительском доме в чашке на серванте. Мы тут же помчались туда с обыском. Приехали, достали из документов дела паспорт от часов, принадлежавших Татьяне Балеенко, и сравнили номер в нем с выгравированным на хронометре - они совпали. Вот и первая железная улика! Когда вернулись в ИВС, следователь уже закончил допрос Николая. И мы поехали осматривать места совершения преступлений…

Тела женщин, которых он изнасиловал и убил, были обнаружены в лесном массиве на 20-м километре Шкловского шоссе в районе деревни Добрейка. Закопаны они были неглубоко, сантиметров на 20, и присыпаны ветками и хворостом. Этот факт был запротоколирован примерно через две недели после того, как стало известно о пропаже второй жертвы - Светланы Данилевской.

- Уверен, если бы мы тогда не обезвредили Усачёва, он бы точно не остановился и продолжил насиловать и убивать женщин, - считает Юрий Кузнецов. - Ведь нападал он не спонтанно, а вполне осознанно - неспроста постоянно возил с собой саперную лопатку, которой и расправлялся с несчастными попутчицами. И всегда настолько тщательно избавлялся от улик, что даже на этой лопатке эксперты потом не нашли ни единого следа. Однако всё равно просчитался…

Суд признал Николая Усачёва виновным в совершении серии тяжких преступлений и приговорил к исключительной мере наказания - расстрелу.

Сергей КОЖУХ, газета "На страже".
Фото Владимира СИНКЕВИЧА.